«Ошибка Синей Бороды» — мистика, фантастика, юмор, хорор

Знаете ли вы, что у сказочного персонажа Синяя Борода был реальный прототип? И не какой-то рядовой женоубийца, а соратник Жанны Д’Арк — барон де Рэ. Перевоплощение героя в маньяка послужило основой сюжета. Несмотря, что здесь присутствуют реки крови и другие страшилки, роман не оставляет тяжелого впечатления. Читается весело, легко.

История начинается вполне невинно: парижские студенты Жюль и Жаннет гуляют по острову Ситэ, наслаждаются старинной архитектурой и обществом друг друга. Ни с того ни с сего начинают происходить странные вещи. После чего молодые люди оказываются в замке Синей Бороды в обществе отъявленных исторических маньяков — как Аль Капоне, Салтычиха и другие.

Здесь отрывок из романа. Девушка Жаннет попала в логово маньяков прошлого и настоящего.

…Тело Жаннет просыпалось раньше сознания — от чего-то остро пахнущего, настырно вторгавшегося в нос. Что это было,  разобрать не удалось: плавающие в полудреме-полубеспамятстве мозги на работу не спешили, на нервные импульсы не отвечали, анализом поступающей информации не занимались. Пустые, погруженные в самих себя, они продолжали пребывать в заоблачной, беспроблемной нирване. Из-за чего тело, потерявшее чувствительность,  казалось невесомым, парящим в пространстве, как планета в Галактике.

Единственное напоминание о жизни за пределами жаннетиной физической оболочки – наглый, докучливый запах. Чтоб он сдох! Вернее,  испарился — и следов по себе не оставил. Теперь Жаннет придется выходить из по-райски блаженного небытия, чтобы распознать его происхождение и принять меры защиты. А ей так было хорошо, когда ничего постороннего в носу не ощущала…

Срочно возвращаться в себя не хотелось.

Но пришлось. Не открывая глаз, Жаннет осторожно пошевелила членами, для проверки — всё ли на месте. Вроде всё. Прочувствовала голову, лежавшую неудобно приподнято на чем-то твердом; тело, вытянутое в полную длину; ноги — в туфлях; руки — на животе.

Маленький пунктик, отметившийся плюсом – лежала одетой и обутой. Уже хорошо, что не раздели догола… Значит, она не у колдуна Прелати? Отлично. Можно радоваться или подождать? Подождем. Из суеверия. Чтобы не сглазить.

Ну, вот, появились первые мысли, значит, счастливое пребывание в нирване окончено. Будем начинать рабочий день: анализировать, сопоставлять, делать выводы.

Вывод первый. Жаннет лежала не на кровати, а на жесткой кушетке, какие обычно стоят в докторских кабинетах. Где-то невдалеке капала вода и с гулким эхом чмокалась в сосуд с жидкостью. Судя по запахам и звукам, она находилась в медицинском учреждении: в больничной палате или приемном покое специалиста, где протек потолок.

Только не поняла – с каким диагнозом сюда попала. Наверное, с признаками искривления сознания. Или недавно подхваченной зомбической простуды. Или старческого маразма, настигшего ее в молодом возрасте. Или скоропостижной маниакальной шизофринии, обострившейся на почве общения с потусторонними лишенцами души. Ха-ха. Несмешно. Не в морге ли она?

Жаннет покрутила носом в надежде избавиться от резкой, медицинской вони. Избавиться не получилось, зато в сознании всплыло ее название, которое  обозначилось словом «нашатырь». Раскрыв глаза, девушка поняла главное – она жива! И не в гробу заживо похоронена. Значит – не грозит превратиться в вампира, пополнить ряды двуногих кровососущих из отряда бескрылых.

Скосив взгляд направо, увидела мужчину с усами и без докторского халата, сидевшего рядом в полу-оборот. Он был одет по-джентльменски: белая рубашка, черные брюки, галстук и жилетка. Правой рукой держал ватку под носом Жаннет, а когда заметил, что она очнулась, немедленно убрал.

Мужчина напоминал кого-то отдаленно знакомого, кого она видела совсем недавно. Да буквально вчера. Имени не воспроизвелось.

— Вы кто?

— Холмс.

— Шерлок?

— Нет, Генри Говард.

— Детектив?

— Нет, маньяк. Вы меня опять не с тем спутали.

Поскольку далее вопросов не последовало, Холмс решил поподробнее просветить Жаннет о собственной персоне.

— Помните, накануне нас представили друг другу? Позвольте повторно представиться: Генри Говард Холмс. Ношу почетное звание самого первого серийного убийцы в истории Америки.

— И что вас заставило?

— Простите, не совсем понял вопрос.

— Ну, побудительные мотивы.

— А в них я не виноват.

Холмс сделал вдохновенное лицо и обратил его к потолку. Подражая поэтам, читающим стихи собственного сочинения, поднял руку с нашатырной ваткой, собираясь декламировать. Или декларировать — теорию собственной невиновности. У каждого убийцы она своя, и в принципе — все похожи друг на друга, как песчинки на морском пляже. Нет, сравнение неточное: при рассмотрении в микроскоп можно заметить, что песчинки очень отличаются друг от друга. Ну, тогда сравним по-другому: похожи, как рисовые зернышки.

— Видите ли, мадам, я – трагическая фигура, — глухим голосом начал Генри Говард и повернулся к Жаннет. — Не в силах был обуздать бурные страсти. Которые охватили меня еще в детстве, а в юности окончательно вышли из-под контроля. Я родился с дьяволом в душе. Я не мог не убивать, как не может молчать поэт, охваченный вдохновением.

— Сравнение убийцы с поэтом – это оригинально…

— Хотите, расскажу – как все начиналось?

Закатив черные, без белков глаза под веки, Холмс проговорил нараспев — в стиле слепого дневнегреческого сказителя и писателя Гомера:

— Великий Враг явился к ложу моей матери при родах, чтобы стать покровителем новорожденного, и с тех пор остался моим спутником навсегда… Ну, как, — Холмс выкатил глаза обратно и уставил их на собеседницу. – Не правда ли драматично звучит?

— Неправда, — не солгала Жаннет.

Холмс не заметил отрицательной критики. У него имелась удобная особенность для творческого человека – не обращать внимания на мнение других о себе. Особенно, если оно не соответствует его собственному.

— Может, поведать вам о моем несчастливом детстве? – предложил он в надежде заинтересовать гостью собственной персоной.

— Не надо, — решительно отказалась девушка.

В очередной раз выслушивать жалостливую историю настроения не было – предыдущие сказители надоели. Тем более про воспитание маньяка из ребенка она в курсе. Классическая схема: жестокий отец, бессловесная мать, одинокий сын, страдающий от отсутствия положительного примера. От нечего делать он занимается препарацией мелких зверушек, впоследствии переходит к препарации людей.

— Слышали – знаем, — тоном бывалого моряка сказала Жаннет. — Лучше поговорим про другое, ближе к теме дискуссии. Ваш метод убийства? Преступный почерк, любимая манера лишения жизни. Что делали с трупом потом — пили кровь, ели печень, занимались мастурбацией?

— Ну-у, мастурбация – это перебор, — ответил с упреком Холмс, будто обиделся на подозрения в чем-то постыдном. – Я же не извращенец. К тому же в наше время мастурбация была запрещена.

— Это не значит, что она не существовала.

— Не смею спорить, — согласился мужчина с вежливым поклоном головы, изображая приятного, непротестующего собеседника. – Отвечаю на ваш вопрос. Мой принцип — из всего извлекать прибыть. Я, видите ли, прирожденный мошенник и авантюрист. Убийства – только побочная деятельность. Совмещение приятного с полезным, идеи и практики, мечты и дохода от ее реализации.

— Так вы еще и обманщик?

— В гениальной степени! – воскликнул Холмс и счастливо улыбнулся. — Один из немногих злодеев в истории, успешно сочетавших в себе таланты как в области насильственных, так и корыстных преступлений. Я придумывал такие изощренные финансовые трюки, до которых не додумался бы даже профессор университета. Например, брал кредиты направо-налево и никогда не отдавал.

У одного лопуха купил стальной сейф размером с комнату и, конечно, не оплатил. Он пригрозил, что придет, заберет товар обратно. Так я его мастерски надул. Прямо-таки на академическом уровне. Поместил сейф в строящийся дом и обложил стенами. Когда кредитор явился, я сказал: вот -можешь забирать свою вещь, но если повредишь мою постройку, подам в суд. Незадачливый кредитор ретировался ни с чем. Ха-ха! – хохотнул Холмс и потер руки.

Жаннет его веселья не поддержала, но это не имело ни малейшего значения. Фонтан волнующих воспоминаний бил из мужчины мощным родниковым ключом.

— Не говорю уже об аферы со страховками. Детские игрушки. Задачки для первоклассника церковно-приходской школы. Я в начале карьеры работал страховым агентом. Работал, естественно, на выгоду себе: страховал людей, убивал и присваивал положенные по закону выплаты. Или выкапывал чужих мертвецов и предъявлял как застрахованных, опять же получая доход. Покойников потом продавал в медицинские лаборатории. Для обучения хирургических студентов.

В мое время не существовало систем опознания личности и даже отпечатки пальцев не снимали – непаханное поле для предприимчивого мошенника.

Лицо Генри Говарда сияло самодовольством – ярко, как солнце в погожий июльский денек. Жаннет немножко испугалась обгореть и слегка отодвинулась, чего мужчина нарочно или бессознательно не заметил.

— Под мой смертельно-притягательный шарм попадали и мужчины и женщины, не говоря про доверчивых девушек. Я ведь еще и брачный аферист, — похвалился Холмс тоном, которым говорят «Я не только отличный строитель, инженер и архитектор в одном лице, я еще и гениальный конструктор».

— Только официальных жен у меня было пять. Я, видите ли, хоть и душегуб, а порядочный человек. Обещал жениться – женился. И никогда не разводился. Но это неважно. Женщины вешались на меня толпами, сам не знаю почему. Вообще-то, догадываюсь: я ужасно симпатичный, — сказал Генри Говард и притворно-застенчиво улыбнулся под усами.

— Да, с этим не поспоришь, — прошлось признаться Жаннет.

 

Купить и читать полностью

Литрес

Озон

Амазон

Другие романы

Однажды в старые, добрые времена 

Между нами, вампирами

Все, что она хочет

 

Добавить комментарий